Родительские страхи учебы детей за границей

Когда я готовилась к последнему семинару по обучению за рубежом, для своей презентации я перевернула множество литературы, русскоязычной и зарубежной, посвященной проблеме отцов и детей, покидающих гнездо для учебы в другом городе.
 
Англоязычные ресурсы четко делили ситуацию на 2 части: советы первокурсникам «как выжить в кампусе» и рекомендации родителям по преодолению синдрома «опустевшего гнезда».
 
Рефлексия на тему «готовы ли дети покинуть родительский дом» не предполагалась. Зато подобной проблемой были озабочены русскоязычные ресурсы. Родители в постсоветском пространстве далеко не всегда готовы отпустить свое чадо. За время работы в программе StudentPOL мы сталкивались с различными вариациями родительских страхов.
 
Страх 1. Ребенок не готов к самостоятельной жизни — не добудет еду, не доедет до учебы. У нас была почти веселая история, когда поезд с абитуриентом пришел на 15 минут раньше расписания, и встречающий сотрудник не застал будущего студента на перроне. Следующий час был наполнен нервным перезвоном: сотрудник — офис — мама мальчика — офис в их городе.
 
Телефон самого виновника событий был выключен. Через некоторое время абитуриент нашелся в университете, куда он спокойно доехал, спросив дорогу у горожан. Мама была в предынфарктном состоянии, она была уверена в его неспособности куда-либо добраться самостоятельно. В действительности дети неплохо справляются с бытом, хотя встречаются особенные случаи.
 
Страх 2. Ребенок не сможет учиться в чужой стране (чужом городе, на чужом языке). На самом деле, мотивация — великая вещь. Человек, которого всю жизнь мотивировали, воздействуя на совесть или страх перед родителями, может ощутить неожиданный вкус к постижению науки там, где это действительно интересно.
 
Никто не стоит с кнутом, никто не велит учить «от сих до сих», никто не ставит в пример Машу из «А» класса или Севу из соседнего подъезда, а студент сидит в библиотеке днями и ночами. Не стоит лишать детей возможности попробовать себя в действительно хорошем университете.
 
Страх 3. Родители боятся отчуждения детей, разрыва близости. Тут стоит спросить себя, что я на самом деле боюсь потерять? Эмоциональная близость — не та вещь, которая может исчезнуть за полгода. Обычно родители на самом деле боятся потери контроля. У нас был пример, когда отец нашел квартиру для дочери, сам подобрал соседку для проживания, сам ежемесячно (!) вносил платежи хозяину, оставляя дочери только оплату телефона и Интернета. На мое высказывание в том духе, что если он хочет приучать дочь к самостоятельной жизни за границей, ему стоит дать ей на откуп переговоры с хозяевами и оплату аренды, он ответил, что, дескать, так ему спокойнее.
 
Потом нет смысла, мне кажется, сетовать на инфантильность детей и нежелание прикладывать усилия и выходить из зоны комфорта. Хотя, спору нет, спокойнее. А насчет близости — там, где были на самом деле теплые и близкие отношения, нет опасности потерять их, скорее наоборот, дети начинают ценить заботу, любовь и поддержку родителей гораздо сильнее, находясь далеко.
 
Страх 4. Как же я без него (без нее)? Обычно этот страх преследует матерей. Вот тут рекомендую обратиться к обширным наработкам западных психологов. Синдром «опустевшего гнезда» изучен ими вдоль и поперек со всех возможных точек зрения.
 
Вывод тут один — найдите себе занятие и отпустите ребенка в его собственную жизнь. Благотворительность, спорт, хобби, внимание к спутнику жизни — мало ли чем можно заняться в прекрасном возрасте, когда дети выросли, а до старости еще далеко. Можно обратить внимание на себя и сделать то, на что раньше катастрофически не хватало времени и сил, вместо того, чтобы контролировать неконтролируемое (см. страх 3).
 
Страх 5. Дети уедут, будут проникаться другой культурой и ментальностью, и мы с ними будем говорить на разных языках. Тут хорошо бы быть честными с собой. Мы и так говорим с ними на разных языках. Наши дети освоили айфон раньше, чем азбуку, воспринимают весь мир как страну, которую предстоит открыть, знают 2−3 языка к 17 годам. Хотим мы этого или нет, они другие и мыслят иначе. В их будущем не будет места тем профессиям, к которым мы в свое время стремились, будут отсутствовать те запреты и ограничения, мешавшие нам жить как хочется. Но будут какие-то другие сложности и проблемы. Мы либо будет пытаться их настроить на свою волну, либо попробуем услышать, что же происходит на их волне.
 
Страх 6. Вдали от дома ребенок попадет под дурное влияние. Как бы мы ни хотели уберечь чадо от негатива, наш ребенок рано или поздно столкнется с той стороной жизни, которую мы старались от него скрыть. В его присутствии будут напиваться или принимать наркотики. Он будет видеть прогульщиков и нерадивых студентов. Скорее всего, ему попадутся на пути девушки легкого поведения и нечистые на руку товарищи. Но все, чему мы его научили за 17 лет, что он впитал в семье, поможет ему сделать выбор. Главное, чем мы можем тут помочь ребенку, — это доверять ему.
 
Страх 7. В другой далекой жизни детей нам не будет места. «Там, в краю далеком» мы уже будем не так уместны со своим знанием жизни и советами. Наш опыт и авторитет под большим вопросом. Что мы можем знать о жизни в университетском городке в Калифорнии или в исследовательском центре на острове в Норвегии? Не посоветуем ни магазин, ни парикмахера, не научим взаимодействию с мужем, если он японец, или с родителями жены, если они из Индии. Распадется связь времен… Но ведь мы нужны детям не для советов и рекомендаций. Они все равно не будут слушать.
 
Мы им нужны, как и в первые их дни, для безоговорочной поддержки. Для того, чтобы быть рядом. Не комментировать, не читать нотации, не оценивать их действия. Просто быть рядом.
У меня был замечательный опыт, когда я приехала в квартиру сына, получив предварительно сообщение «ключ под ковриком, просьба не комментировать бардак». Ключ был на месте, а слово «бардак» очень приближенно описывало происходящее в квартире. Достаточно сказать, что я нашла следы блюд, приготовленных мной в предыдущий приезд.
 
И вот удивительно, насколько трудно мне было удержаться от язвительных замечаний. Как хотелось высказаться на тему порядка, уборки, поддержания чистоты. Но меня ведь никто не просил высказывать мнения по этому поводу, а напротив — указали на то, что неплохо было бы держать его при себе. Взрослый человек сам решает, как ему жить, на что тратить время и собственноручно заработанные деньги. Я подумала и решила просто навести порядок. Молча. Я могла этого не делать, никто этого не просил и не ждал от меня, сын был бы рад просто, если бы я не выносила ему мозг. Но я пожалела ребенка, с его работой, учебой и тренировками и решила сделать ему приятное. Это был большой прорыв в наших отношениях. Я четко поняла, что это, как и многое другое, НЕ МОЕ ДЕЛО. Если я за это не плачу, если от меня не ждут усилий и действий в этом направлении, если моего совета не спрашивали и меня лично это не касается, это не мое дело.
 
Я вижу разных родителей. Некоторые пытаются прожить жизнь за своих детей: выбрать им специальность для учебы, город, квартиру и даже друзей. Некоторые отпускают в свободное плавание и порой имеют очень слабое представление о том, чем живет отпрыск. Иные родители не в курсе, что их дитя уже давно не учится, благо, есть университеты, которые позволяют до бесконечности брать академические отпуска или пересдачи. А кто-то правдами и неправдами пытается получить доступ к виртуальному деканату, чтобы видеть всю картину.
 
Все мы любим своих детей, как умеем, и желаем им добра. Нужно только помнить, что все наши страхи, все отрицания и нежелание выйти за рамки привычных представлений сказываются на них, наших любимых детях. Наши решения сегодня влияют на их жизнь через много-много лет, когда нас уже не будет. Они будут жить с оглядкой на нас, вместо того чтобы идти вперед. Хотим ли мы этого для них?
 
 





 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
crocs.jpg (240×400)
crocs.jpg (240×400)
 
crocs.jpg (240×400)
crocs.jpg (240×400)
 
crocs.jpg (240×400)
crocs.jpg (240×400)
 
crocs.jpg (240×400)
crocs.jpg (240×400)